Илья Иосифович Варшавский 
Второе рождение

Илья Иосифович Варшавский
Второе рождение

Тонкая песчаная коса далеко вдавалась в море. Человек, лежавший на песке, слышал шорох волн, подкатывающихся к самым ногам. Воспаленные от бессонницы глаза глядели на меркнувшие звезды. Нужно было бежать, потому что там в неумолимо светлевшем небе таилась смертельная опасность.
Человек приподнялся на локти и тут же со стоном вновь упал на спину. Он увидел бесформенные неуклюжие туловища, выползавшие из моря. Похожие на змей щупальцы извивались на мокром песке.
Он еще раз с надеждой взглянул вверх. Поздно! Темный силуэт исполинской птицы кружил над местом, где лежал беглец. Поздно! Сейчас тонкие, как паутина, антенны на крыльях птицы передают все, что она видит, в крохотные приемники, упрятанные в мозгу тех, со щупальцами.
Человек закрыл глаза руками и перевернулся на живот. Ночной кошмар развеялся вместе с клочьями предрассветного тумана.
Еще несколько минут человек лежал, уткнувшись лицом в подушку. Затем, повернувшись на бок, он протянул руку.
Следившие за ним всю ночь глаза гремучей змеи вспыхнули во мраке зеленоватым блеском. Где‑то в глубинах подсознания родилась команда «напасть!», Крохотный всплеск напряжения в змеином мозгу был подан на сетку триода. В ответ по направлению к кровати метнулась металлическая рука с пачкой сигарет. Комната осветилась голубоватым огоньком зажигалки.
Человек закурил.
Сейчас он уже спокойно пытался проанализировать свой сон. Что ж, пожалуй, во всем этом есть доля здравого смысла. Конечно, спруты – это чушь, порождение расстроенного воображения, однако сама по себе мысль использовать зрение хищной птицы, скажем для поисков чего‑то, заслуживает внимания. Нужно только…
На подоконнике заключенная в стеклянный контейнер голова петуха почувствовала рассвет. Беззвучно раскрылся клюв, приветствуя восходящее солнце. Сейчас же металлический паучок, соединенный проводом с мозгом птицы, начал быстро перебирать лапками, поднимая штору.
Человек спустил ноги с кровати и начал одеваться.
Его звали Альфа 312. Конечно, у него было и настоящее имя, данное ему при рождении, но одно дело, как вас звали в детстве, когда никто еще толком не мог сказать, что из вас получится, а другое – индекс, в который вложено все, чего вы добились в жизни.
Альфа 312. Достаточно поглядеть в карманный справочник, чтобы сразу определить, что под номером 312 числится Институт Бионики, тот самый институт, которому человечество обязано полным переворотом в технике.
Что же касается обозначения Альфа, то любой карапуз в детском садике знает, что это высшая власть в пределах своего учреждения. Экземпляр Альфа повсюду только один. Могут быть три экземпляра Бета, десятки экземпляров Тау, наконец, неограниченное количество экземпляров Пси и Омега, но Альфа, олицетворяющий руководство, всегда один. Поэтому перед своим индексом он никогда не имеет числовой приставки. В иерархии, где, например, работник 3 Ламбда 312 неизбежно подчинен работнику 2 Ламбда 312, один лишь Альфа не имеет ни начальника, ни равных себе. Отличная организация, заимствованная у самой природы. Потому что, черт побери, если уж мы начали учиться у нее, то почему бы и в области субординации не воспользоваться проверенной веками иерархией стада? Что же касается несколько усложненной системы индексов с приставками, то виноваты в этом прежде всего древние греки, которые почему‑то ограничили свой алфавит всего двадцатью четырьмя буквами.
Альфа сунул ноги в комнатные туфли и подошел к окну.
Счетно‑решающее устройство, анализировавшее всю ночь поведение лягушки, которая жила на крыше в специальном бассейне, предсказывало сегодня погоду без дождя.
Что ж, тем лучше!
На кухне он с гордостью взглянул на свое детище, Автоматическую Плиту С Программным Управлением. Это сооружение, сверкавшее хромом и белой эмалью, скорее напоминало медицинский аппарат, чем кухонное приспособление.
Альфа установил рычажок на пульте против надписи «омлет», положил на сковородку кусочек масла, вылил туда два яйца и нажал на пусковую кнопку. Сейчас же дремавшая в блоке управления безволосая крыса (специально направленная мутация) получила электрический разряд в правый бок. Метнувшись влево, она замкнула контакты реле нагрева.
Теперь Альфа мог заниматься другими делами, не беспокоясь о судьбе омлета. Как только температура сковородки поднимется выше заданного предела, крыса получит разряд в левый бок и разомкнет контакты. Так будет продолжаться, пока изощренное обоняние крысы не уловит запах в меру поджаренных яиц. Тогда вступят в действие слюнные железы. Изменившаяся кислотность во рту животного, определенная чувствительным потенциометром, послужит командой для выключения тока во всей системе. Просто, как все гениальное! Не зря же крысы считаются лучшими дегустаторами в мире.
В ванной его поджидал элегантный футляр из черного пластика, в котором был заключен электрический угорь. Легкий нажим пальцем на мягкую оболочку футляра – и выделенный угрем электрический заряд привел в действие миниатюрный вибратор с зубной щеткой.
Нет, что ни говори, а бионика великая наука! К сожалению, краны с горячей и холодной водой еще не были автоматизированы, хотя на этот счет уже имелись кое‑какие идеи. Однако, пока не закончены испытания смесителя, регулируемого золотыми рыбками, нечего и думать о промышленном образце.
Тут размышления Альфы были прерваны мелодичным звонком. Сигнал о готовности омлета.
Вожак биоников наскоро вытер лицо полотенцем и направился на кухню.
Что случилось?! Почему‑то в сковородке вместо омлета, покрытого румяной корочкой, плавали полусырые яйца. Проклятье! Тут он только вспомнил, что крыса не кормлена со вчерашнего утра. Теперь понятно, почему слюноотделение началось раньше, чем были достигнуты оптимальные вкусовые качества.
Альфа поковырял ложкой похожие на клей белки и, брезгливо поморщившись, отдал свой завтрак крысе.
Кофе, ввиду полного равнодушия всех грызунов к этому волшебному напитку, пришлось варить на вульгарной электрической плитке.
Времени оставалось в обрез. Нужно было еще задать корм всем автоматам и провести ежедневную профилактику в гараже.
При виде новенького прыгающего автомобиля лицо владельца сказочных чудес техники приняло озабоченное выражение.
Это была отличная четырехместная машина типа КМ‑1, работающая по принципу «кошки‑мышки», но кое‑какие сведения с мест эксплуатации вызывали легкую тревогу. Нет, конечно, ничего серьезного, но все же…
Альфа приподнял капот и, убедившись в хорошем состоянии животных, подкачал воздух в амортизаторы.
Затем он уселся на место водителя и, нажав на педаль, поднял пусковую заслонку, отделявшую отсек, где помещался большой рыжий кот, от двух рабочих камер, соединенных между собой небольшим отверстием. В одной из камер маленькая мышка лакомилась шкуркой от сала.
Кот, почувствовав запах мыши, прыгнул на цель. Биотоки, снятые с рецепторов кота, через управляющее устройство привели в движение четыре пневмоопоры, и автомобиль в точности повторил мягкий прыжок животного.
Мышь юркнула в спасительное отверстие и очутилась в другой камере, где была снова атакована котом, легко перемахнувшим через перегородку, после чего все началось сначала.
В бодром темпе автомобиль вскочил на улицу. Альфа перевел управление на почтового голубя, сидевшего на крыше кабины, и удовлетворенно откинулся на спинку сиденья. Голубь хорошо знал дорогу.
Итак, какую же реальную пользу можно извлечь из сегодняшнего сна? Проблемой передачи видеосигналов от живого глаза в специальные устройства занимаются давно, но до практических результатов еще очень далеко. Лучше всего дело обстоит с насекомыми, и если бы не трудности с их дрессировкой…
Тут случилось нечто, не предусмотренное конструктором. То ли лентяй кот устал от бесплодных прыжков, то ли задуманный им новый маневр нуждался в тщательном анализе ситуации, точно неизвестно. Во всяком случае, главный датчик импульсов прекратил прыжки и застыл в созерцательной позе, оперевшись передними лапами о перегородку.
Повторивший этот маневр автомобиль резко вздыбился, отчего голова седока стукнулась о приборный щит.
Впрочем, досадная заминка продолжалась недолго. Через мгновение кот вновь приступил к выполнению своих обязанностей, и единственным следствием происшедшего была шишка на лбу владельца экипажа.
Однако этого было вполне достаточно, чтобы окончательно испортить настроение на весь день.
Чернее тучи вошел Альфа в подвластный ему институт.
Главный Страж, лежавший в вестибюле, почуяв запах одеколона, который служил пропуском, приветливо замахал хвостом. Биопотенциалы, снятые с позвонка собаки, дали соответствующий сигнал, и стальные двери, скрывавшие от постороннего взгляда святая святых новой техники, медленно раздвинулись.
Погруженный в невеселые думы, Альфа проследовал в свой кабинет, позабыв даже стимулировать Стража кусочком сахара.

x x x

Диктофон состоял из трех блоков: попугая, анализирующего звуки речи, усилителя биотоков и печатающего устройства.
Альфа придвинул к себе попугая, чтобы продиктовать приказ, но вовремя вспомнил о необходимости натренировать систему специальным тестом. Дело в том, что попугай обладал пониженной селективностью согласных букв, особенно шипящих, и ежедневно перед пользованием диктофоном нужно было дать птице привыкнуть к особенностям произношения,
Альфа откашлялся и стал говорить, стараясь как можно яснее произносить слова:
– Шесть шустрых шакаликов шикарно швыряли широкополые шляпы, семь служащих сами себе составляли свою собственную смету социального страхования…
– Дурак! – меланхолично заметил попугай.
Альфа вспыхнул. Опять эти шуточки лаборантов! Когда они, наконец, оставят птицу в покое?!
Он поглядел на ленту пишущего устройства. Черт знает что! Однако выхода не было. Других средств переносить свои мысли на бумагу в институте не имелось. Это обстоятельство столько раз подчеркивалось во всевозможных интервью для печати, радио и телевидения, что писать карандашом было бы равносильно сдаче основных позиций. Нет, уж лучше вот такая абракадабра!
Альфа вздохнул и, с ненавистью взглянув на попугая, начал диктовать.
Вышедший из‑под валиков печатающего устройства приказ мог заинтриговать любого лингвиста. Он гласил:
П Р И К А Ж
ПО ИНШТИТУТУ БИОНИКИ В ПОШЛЕТНИЕ ВРЕМЕ НАПЛЮТАЮЦА ШЛУЦАИ СДАЦИ В ПРОИЖВ0ТШТВО ОПРАСЦОВ НОВОЙ ТЕХНИКИ НЕДОШТАТОЦНО ПРОВЕРЕНЫХ Ф ЛАПОРАТОРНЫХ УШЛОФИЯХ ТОЦКА ТАК НАПРИМЕР ПРЫХАЮСЦЫЙ АФТОМОПИЛЬ НАРЯТУ СНЕКОТОРЫМИ ПОХАЗАТЕЛЯМИ СТАВЯСТЧИМИ ЕХО ВРЯТ С ЛУТШИМИ ОПРАСЦАМИ МИРОФОЙ ТЕХНИКИ ОПЛАТАЕТ СЕРЕЗНЫМИ ДЕФЕКТАМИ
ПРИХАЗЫВАЮ
ОТДЕЛУ НАДЕШНОСТИ ПРЕТШТАВИТЬ МНЕ ПЛАНГРАВИХ МЕРОПРИЯТИЙ ИСКЛЮЧАЮЩИК СТАЧУ В ЭХСПЛУТАСИЮ НЕПРОФЕРЕНЫХ ОПРАССЦОВ
ОТДЕЛУ ЭХИПАШЕЙ УШТРАНИТЬ ФСЕ ТЕФЕХТЫ АФТОМОПИЛЯ В НЕТЕЛЬНЫЙ СРОК
А Л Ь П А
Альфа перечитал приказ и громко крикнул в ухо летучей мыши, прикрепленное к изящному ящику из карельской березы:
– Один Бета – ко мне в кабинет!
Через минуту раздался стук в дверь.
– Входите!
В кабинет вошел первый заместитель.
– Слушаю!
– Вот! – Альфа протянул ему листок приказа. – Ознакомьтесь и возьмите под контроль.
– Гм… – Все‑таки, кажется, Бета расшифровал письмена, начертанные гибридом попугая с пишущей машинкой. – Что‑нибудь случилось? Были рекламации?
– Полюбуйтесь! – Альфа указал перстом на свой лоб, где красовалась уже вполне созревшая шишка. – К счастью, дело обошлось только этим, хотя могло кончиться значительно хуже.
–  – Дефекты управления?
– Нет, забарахлил кот.
– Гм…
– Вы понимаете, – продолжал Альфа, – что все произошедшее не подлежит широкому разглашению. Ведь несколько экземпляров головной партии… – Он шепнул что‑то на ухо своему заместителю, отчего тот изменился в лице.
– Нет, нет! – взволнованно воскликнул Бета. – Там подобные инциденты невозможны! Мне помнится, что вся головная партия была оснащена сибирскими котами высших кондиций. Ни одного сомнительного экземпляра, только чистопородные, я сам следил!
– Чистопородные! – усмехнулся Альфа. – Вы думаете, что с чистопородными такие случаи исключены? Так вот, не далее как вчера… – Он снова перешел на шепот.
Бета совсем сник.
– Не может быть!
– Уверяю вас.
– Да… – Бета задумался. – В конце концов мы могли бы значительно повысить надежность всей системы, удвоив количество котов… Вот именно! – Глаза его сверкнули. – Два кота и две мыши! Если одна пара забарахлит…
– Глупости! – сухо прервал его Альфа. – Не хватало только, чтобы они там передрались. Представляете себе, что будет? Нет, тут нужны принципиально новые идеи.
– А как же с теми экземплярами, что?..
– Найдем способ заменить. Так вот, я повторяю, нужны новые идеи.
– Новые идеи… – Бета почесал затылок, но никаких новых идей оттуда не извлек.
– Дурак!! – рявкнул попугай.
– Вот тоже, подарочек! – Альфа ткнул пальцем в диктофон. Видели, что печатает?! Это ваш седьмой отдел, его работенка.
– Они сейчас разрабатывают модернизированный вариант с сорокой, обещают, что будет обладать большей селективностью.
– Обещают! Два года обещают. Стыдно перед людьми, растрезвонили на весь белый свет. Тогда тоже обещали.
Бета благоразумно промолчал. Он имел непосредственное отношение к разработке первого варианта диктофона.
– Так вот, – Альфа постучал пальцем по столу, дальнейший выпуск машин КМ‑1 придется приостановить. Через неделю представите мне соображения по коренной модернизации. Еще раз повторяю: нужны совершенно новые идеи.
– А может быть… – Бета замялся. – Может быть, вернуться к ползающему варианту?
– Ни в коем случае! Вы помните, какие тучи пыли они поднимали? Одна воздухоочистительная установка в кабине чего стоила. А скорость?
– Да…
Попугай снова попытался высказаться, но Альфа вовремя накрыл его колпачком из пористого пластика.
– А как насчет шагающей повозки? – спросил Бета. – Мы ведь тогда…
– Шагающая повозка – пройденный этап. Ни одно животное не обладает такой походкой, которую можно было бы имитировать, не подвергая пассажира качке.
– Можно подвесить кабину в магнитном поле.
– Исключается! Сложно и громоздко. Посчитайте, сколько лишних аккумуляторов придется таскать с собой.
– Гм…
Несколько минут они сидели молча.
Первым заговорил Бета:
– Тут есть один старичок, изобретатель. Кажется, совсем выжил из ума. Он несколько раз обращался к нам с каким‑то диким проектом самодвижущегося экипажа.
– Ну и что?
– Проект мы, конечно, отвергли, он не выдерживал никакой критики, но, может быть, если искать новые идеи…
– Какой же принцип он закладывал в свой проект?
Бета покраснел.
– По правде сказать, я уже не помню, это было в прошлом году. Вчера я разбирал бумаги и нашел его адрес. Можно было бы вызвать.
– Что ж, – вздохнул Альфа, – вызывайте вашего старичка.

x x x

– Ну, – снисходительно произнес Альфа, – поясните, как все функционирует.
Старичок ухмыльнулся.
– Чего тут пояснять? Вот это – лошадь.
– Вижу, что не крокодил. Покажите, где нервные импульсы преобразуются в силовое поле,
– Чего?
– Я вижу ярмо магнита на шее лошади. От этого ярма идут две штанги к повозке. Кроме того, два кабеля тянутся от рта животного. Очевидно, биопотенциалы в шейных позвонках, взаимодействуя с полем магнита…
– Не, – перебил старичок, – вот это – хомут, это – оглобли, а это – вожжи для управления.
– Так, – сказал Бета. – А где же блок управления?
– Чего?
– Спрашиваю, что управляет повозкой?
– Я управляю, или вы, если сядете. Куда вожжу потянете, туда и поедет.
– Грандиозно! – сказал Бета. – Сколько же всего реле?
– Чего?
Альфа поморщился. Тут уже пахло мистификацией.
– А ну, сделайте два круга по полигону, – обратился он к старичку.
– Это можно.
Старичок уселся в повозку, причмокнул губами, и все сооружение тронулось с места.
Альфа, как завороженный, глядел на мелькающие спицы
– Так, хватит, – сказал он, когда экипаж закончил первый круг. – Можете отправляться домой.
– А вы мое предложение рассмотрите? – спросил старичок.
– Рассмотрим, рассмотрим, – сказал Бета.
– Когда за ответом приезжать?
– Оповестив. В свое время.
– Эх, милая! – крикнул старичок, и лошадь увлекла повозку на улицу.
– Ну как? – робко спросил Бета.
– Ерунда! Непосредственное использование мускульной силы животных совершенно бесперспективно. Кроме того, управление со столь примитивной обратной связью не гарантирует элементарной безопасности движения Меня, по правде сказать, заинтересовали эти круглые штуки, на которых движется повозка. Может быть… – Альфа задумался. – … Что ж, может быть, если б удалось трансформировать прыжки кота во вращение таких устройств…
– Какая идея! – воскликнул Бета.
– … Однако, – продолжал Альфа после небольшой паузы, – преобразователей подобного рода не существует и быть не может. Природа не знает вращения.
Бета вздохнул.
– Так что будем делать? – спросил он, возвращаясь на землю с заоблачных высот. – Придется дублировать котов. Вы. уж сами проследите чтобы они были надежно изолированы друг от друга.
– Будет сделано! – сказал Бета.
Второе рождение колеса не состоялось. Чудо никогда не повторяется, на то оно и чудо.